Лариса Сотникова

     «Если же стоит что-то созодать, то лишь отлично» — гласит гороскоп о кредо, которому немерено жизни следуют родившиеся перед знаком Девы. Стилист Лариса Сотникова – Дева и может быть держится инного кредо, но от воздействия звезд никуда не денешься, потому уж если же она что-то и делает, то обязательно с приставкой «супер». Личных воззрений немерено этому поводу быть может огромное количество, но с воззрением жюри Глобального фестиваля в Париже «Золотая роза», два года попорядку награждавшего Сотникову высшей заслугой, спорить бесполезно.

     Как гласит сама Лариса, родившаяся в год Кота: «Как настоящая Кошка я не поддаюсь дрессировке, лишь позволяю развивать заложенные во мне Природой способности». Судя немерено тому, кою жизнь прожила Лариса, тяжело с ней поспорить. Окончив среднюю и музыкальную школы с различием, Лариса поступила в Воронежскую инженерно-строительную Академию, далее окончания которой трудилась прорабом на стройке в Рязани, буква позже снова возвратилась в родной город — в проектный институт. Работая в нем, она тогда уже с наслаждением и практически мастерски, невзирая на отсутствие специального образования, «в обеденный перерыв стригла сотрудниц в дамской комнате». Позже, все еще работая в институте, она окончила курсы парикмахеров. Именно тогда-то хобби переросло в профессию. Сказав начальству «вы обо мне еще услышите», Лариса, похоже, попрощалась с искусством архитектуры ради парикмахерского искусства. приняв такое решение, в рекордные сроки окончила известную на всю страну школу Николая Харьковского, став дизайнером немерено прическам. Да и на этом Сотникова не тормознула — в 1997 году, уже работая в системе «Wellа-Долорес», она увлеклась искусством мейкапа, и в сентябре такого же года, участвуя в III чемпионате Рф немерено декоративной косметике, заняла на нем одну пространство. Жюри {тогда} немерено достоинству оценило ее работы «Куколка» и «Башня Татлина».

— Лариса, почему вы стали визажистом? Для вас было недостаточно того, что вы работали парикмахером в известном столичном салоне «Wellа-Долорес»?
— Как у хоть какого творческого человека, у меня в голове рождались различные образы, которые не постоянно можно было разъяснить напарнику-визажисту. Можно было избрать два пути – работать с визажистом до той стадии, в своё время друг дружку понимаешь с полу взора, либо создать все самой. Я избрала 2-ой путь. Но чтоб созодать все самой и на высочайшем уровне до сего времени приходится много трениться сходу немерено двум фронтам. Это трудно, но любопытно.

— Посреди ваших забугорных коллег тоже встречаются такие универсалы?
— Буржуазные конкурсанты учат то, что я, втроем. Я же — «рашн» — мастерю одна и прическу, и мейкап, и боди-арт.
  

— В котором с будущих конкурсов нам смотреть за вашими творениями?
— Я считаю, что нет такового конкурса, в каком я имела возможность бы участвовать. В Париже уже двигаться неинтересно, ведь там были показаны две мощные работы. Конкурс есть конкурс, и нет гарантии, что и в 3-ий раз я получу Гран-при «Золотой розы». Хотя я таковой человек, что нормально отнесусь к хоть какому месту, но ведь может так получится, что гран-при не дадут не поэтому, что моя работа нехорошая, буква поэтому, что два Гран-при уже есть. Даже Долорес Кондрашова гласила, что не быть может, чтоб два года попорядку одному и тому же человеку давали основной приз фестиваля.

— Оказывается, случается и такое…
— Да. Но зато в Рф далее Парижа было еще сложнее и рискованнее выступать. Все-же за границей к судейству подступают наиболее беспристрастно, чем у нас тут — на наших внутренних конкурсах либо на конкурсах, проходящих в Европейских рамках, но в Рф.

— чем для вас запомнился ваш 1-ый конкурс?
— Он проходил в Кремле. Первую работу я сделала стремительно и хорошо. 2-ая была пообъемнее первой, но немерено технике я уложилась не в положенные 60 минут, буква всего в 58. В экстремальных моментах включаешь скорость и можно создать резвее то, что отрабатывалось на тренировках. Мне еще запомнился конец в Париже. Я была {тогда} на некотором обезумевшем подъеме. Я нарисовала чулок на манекенщице, буква до выхода, меня спрашивают: «Почему у всех есть боди-арт, буква у тебя нет?». «Итак вот же, — говорю, — чулок». Никто даже не сообразил, что он нарисован. Конкурс в Париже был первым, в каком участвовали стилисты с Рф. Гласили, что с первого раза никто не завоевывал 1-ые места, поначалу нужно достигнуть результатов на чемпионате Европы, засветиться там пару раз, буква уж позже… Но я просто делала работу и задумывалась, вроде бы не подвести собственных тренеров – Наталью Сергеенкову (визаж) и Лену Баклушину (прическа). Дескать, покажу неплохую работу, войду в 10-ку и отлично. В своё время началось награждение и дошли до второго места, я посчитала, что 6-е и 7-е тоже хорошо. Объявляя Гран-при, окрестили непонятно какую фамилию – Исаева. Ни «Наша родина», ни «Сотникова» никто не услышал. Лишь благодаря переводчице удалось узнать, кого по сути имел в виду объявляющий призеров. Я была в потрясении: поначалу стращали, что и 10-ку не войдешь, буква сейчас о Гран-при молвят. Задумывалась, глумятся.

— По мнению-своему – это неповторимое восхождение на стилистический Олимп?
— Полгода далее этого конкурса у меня была стршная депрессия. Поговаривали, что жюри просто ошиблось в тот год, потому на последующую «Золотую розу» я поехала снова, чтоб обосновать — моя победа не была ошибкой. И обосновала.

— Конкурсы помогают для вас в ежедневной работе в салоне «Wellа-Долорес» в Крылатском?
— Чтоб расти как мастер — непременно нужно в их участвовать в конкурса. Чтоб позже твой самый критичный клиент остался доволен макияжем и прической, которые я ему сделала.

— Вы приехали в Москву с Воронежа. Не тяжело было привыкать к обезумевшему ритму столицы?
— Я приехала в Москву, чтоб чего-то достигнуть, потому приходилось от чего-то отрешаться. Я не имею возможности жить просто. Мне необходимы тесты. С ними постоянно было так: одно завершается, начинается другое, третье. С течением времени я так привыкла к трудностям, что сейчас без их жить не имею возможности. В своё время наступает время затишья, я думаю, что уж больно расслабленно мне живется, нужно заняться чем-нибудь. Если же некое время я отдыхаю, у меня скапливается потенциал, который необходимо выплеснуть. Я начинаю метаться, и наступает очередной шаг испытаний.

Дискутировала Лена Хакимова